НОЧНОЙ ГОСТЬ.

В одном разговоре со мной Ч. употребил выражение «заболеть Севером», и только теперь, помогая Сане снаряжать поисковую партию, я вполне поняла его выражение. Не проходило дня, чтобы к Сане не явился человек, страдающий этой неизлечимой болезнью. Таков был П., старый художник, друг и спутник Седова, в свое время горячо отозвавшийся на Санину статью в «Правде» и впоследствии напечатавший свои воспоминания о том, как «Св. Фока», возвращаясь на Большую Землю, подобрал штурмана Климова на мысе Флора.

Приходили мальчики, просившие, чтобы Саня устроил их на «Пахтусове» кочегарами, коками – кем угодно.

Приходили честолюбцы, искавшие легких путей к почету и славе, приходили бескорыстные мечтатели НОЧНОЙ ГОСТЬ., которым Арктика представлялась страной чудес и сказочных превращений.

Среди этих людей однажды мелькнул человек, о котором я не могу не вспомнить теперь, когда все изменилось и прежние волнения и заботы кажутся незначительными и даже смешными. Как сонное, ночное виденье, он мелькнул и исчез, и долгое время я даже не знала, как его зовут и где Саня познакомился с ним. Но это была минута, когда будущее – и, может быть, близкое – вдруг представилось мне. Как будто я заглянула на несколько лет вперед, и сжалась душа, похолодело сердце…

Не дождавшись Сани, я уснула, забравшись с ногами в кресло, и, проснувшись среди ночи, увидела НОЧНОЙ ГОСТЬ. в номере незнакомого человека. Это был военный моряк, не знаю уж, в каком звании. Саня полусидел на столе, рисуя рожи, а он расхаживал по комнате – живой, быстрый, с казацким чубом и темными насмешливыми глазами.

Они говорили о чем–то серьезном, и я поскорее закрыла глаза и притворилась, что сплю. Это было приятно – слушать и дремать или притворяться, что дремлешь, – можно было не знакомиться, не причесываться, не переодеваться.

– Нет ничего проще, как доказать, что розыски капитана Татаринова не имеют ничего общего с основными задачами Главсевморпути. Это, конечно, ерунда – стоит только вспомнить розыски Франклина. Вообще людей нужно искать – это перестраивает НОЧНОЙ ГОСТЬ. географическую карту. Но я говорю о другом.

«Другое» – это была война, война в Арктике, на берегах Баренцева и Карского морей. Я прислушивалась – это было ново!

С карандашом в руках он стал подсчитывать количество полезных ископаемых на Кольском полуострове – это было уже по моей части. Но ночной гость считал все эти мирные минералы «стратегическим сырьем», необходимым в случае войны, и я сейчас же стала мысленно возражать ему, потому что была убеждена, что войны не будет.

– Уверяю вас, – живо говорил моряк, – что капитан Татаринов прекрасно понимал, что в основе каждой полярной экспедиции должна лежать военная мысль.

«Ясно, понимал, – сейчас же сказала я НОЧНОЙ ГОСТЬ. в той смешной дремоте, когда можно думать и говорить, и это то же самое, что ни говорить, ни думать. – А войны не будет!»

– …Давно пора построить оборонительные базы вдоль всего пути следования наших караванов… На Новой Земле, например, я бы с удовольствием увидел хорошую дальнобойную батарею…

«Вот так хватил! – сейчас же возразила я. – Это с кем же воевать? С белыми медведями, что ли?»

Но он говорил и говорил, и вдруг из этого тихого, ночного номера гостиницы, где я полу спала с ногами в кресле, где Саня только что прикрыл краем скатерти лампу, чтобы свет не падал мне НОЧНОЙ ГОСТЬ. в глаза, я перенеслась в какой–то странный полусожженный город. И здесь – тишина, но страшная, напряженная. Все ждут чего–то, говорят шепотом, и нужно идти вниз, в подвал, ощупывая в темноте отсыревшие стены. Я не иду. Я стою на крыльце пустого темного деревянного дома, и ясное, таинственное небо простирается надо мной. Где он теперь? Несется в страшной звездной пустоте самолет, мотор задыхается, с каждым мгновеньем тяжелеют обледеневшие крылья. Это будет – ничего нельзя изменить. Все глуше стучит мотор, машина вздрагивает, с далеких станций уже не слышны позывные…



– Правильно, старая история, – вдруг громко сказал моряк, и я проснулась и радостно вздохнула, потому что все НОЧНОЙ ГОСТЬ. это был вздор: на днях мы вместе едем на Север, и вот он стоит передо мной, мой Саня, усталый, умный и милый, которого я люблю и с которым теперь никогда не расстанусь.

– Но в Главсевморпути не интересуются историей. Почитали бы, черти, хоть статью в БСЭ! Кстати, там приводится интересная цитата из Менделеева. Вот послушайте, я списал ее. Замечательная цитата!

И, по–детски картавя, он прочел известные слова Менделеева, которые я, между прочим, встретила впервые где–то в бумагах отца: «Если бы хоть десятая доля того, что мы потеряли при Цусиме, была затрачена на достижение полюса, эскадра НОЧНОЙ ГОСТЬ. наша, вероятно, прошла бы во Владивосток, минуя и Немецкое море, и Цусиму…»

Саня как–то рассказывал мне, что тетя Даша любила спрашивать его:

«Ну как, Санечка, твое путешествие в жизни?»

Сидя в кресле с ногами, притворяясь спящей, лениво рассматривая сквозь прищуренные веки нашего неожиданного ночного гостя, с его пылкостью, детской картавостью и его смешным казацким чубом, могла ли я вообразить, что мое «путешествие в жизни» через несколько лет приведет Саню в дом этого человека?

Но не будем заглядывать в будущее. Скучно было бы жить, если бы мы заранее знали свое «путешествие в жизни».


documentagdigfx.html
documentagdinqf.html
documentagdivan.html
documentagdjckv.html
documentagdjjvd.html
Документ НОЧНОЙ ГОСТЬ.